Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования 

«Детская музыкальная школа им. Г. М. Сапаловой»

Методическая разработка

«Ты помнишь, товарищ…»

(Истории песен довоенных лет)

Составитель: Фазлиева Е. А.

г. Благовещенск, 2024 г.

Введение

В моей методической разработке пойдет речь о песнях довоенных лет. Это своеобразная песенная летопись нашей Родины, где каждая страница – живая история, звучащий памятник эпохи. Тяжкие испытания гражданской войны, борьба молодой Советской Республики с белогвардейцами и иностранными интервентами, пафос первых пятилеток, становление колхозного строя, успехи социалистического строительства – все этапы этой жизни нашли свое отражение в творчестве авторов песен тех лет.

Рожденная Октябрем, советская песня росла и мужала со страной. Если в первое время на митингах и демонстрациях звучали старые революционные и народные мелодии с современными словами, то вскоре в боевой строй вошли новые песни, созданные советскими поэтами и композиторами.

Я хочу рассказать о том, как создавались наиболее популярные песни 20 – х и 30 – х годов, как сложилась их судьба. Большинство из них, наверное, хорошо знакомо не только людям старшего поколения, но и молодежи. Ведь они выдержали серьезную проверку «на прочность» – испытание временем. Написанные десятки лет назад, они и нынче звучат звонко и молодо, пользуются заслуженной любовью.

Хочу обратить внимание, что не обо всех довоенных песнях, вошедших в золотой фонд советского песенного творчества, здесь рассказывается, а лишь о тех, историю которых удалось узнать.

 

«Проводы»

Знаменитые «Проводы» Демьяна Бедного по праву можно назвать старейшиной советского песенного искусства. Это была первая послеоктябрьская массовая песня.

Как она родилась? Лучшим ответом на этот вопрос будет отрывок из воспоминаний ее автора. В предисловии к книге Л. Войтоловского «По следам войны» Демьян Бедный писал:

«Владимир Ильич как – то в 1918 году, беседуя со мной о настроении фронтовиков, полувопросительно сказал: «Выдержит ли?.. Не охоч русский человек воевать». – «Не охоч!» – сказал я и сослался на завоенные, рекрутские и солдатские», собранные в книге Е. В. Барсова «Причитания северного края». Надо было видеть, как живо заинтересовался Владимир Ильич книгой Барсова. Взял ее у меня, долго он мне ее не возвращал. А потом при встрече сказал: «Это противовоенное, слезливое, неохочее настроение надо и можно, я думаю, преодолеть. Старой песне противопоставить новую песню. В привычной своей, народной форме – новое содержание».

Через несколько месяцев после беседы с Лениным Демьян Бедный написал «Проводы». Сочинил он эту песню на Восточном фронте, где принимал участие в боях. За основу поэт взял мелодию задорной украинской шуточной песни:

Ой, що там за шум учинився?

То комар да на муси оженився.

Стихи эти, как установили исследователи творчества поэта, впервые были напечатаны накануне годовщины Октября в газете «Красный Весьегонск», выходившей в небольшом уездном городке Тверской губернии. В подзаголовке к «Проводам» было написано: «Красноармейская песня».

А в декабре 1918 года «Проводы» появились на страницах центральной газеты «Беднота» как заключительная глава стихотворной повести «Красноармейцы».

Что же касается вопроса о том, когда и где впервые исполнялась песня на эти стихи, то на него ответа пока нет. Известно лишь, что распространилась она поистине со сказочной быстротой и в очень короткий срок стала самой популярной в Красной Армии.

«Проводы» не раз публиковались в песенниках – текстовых собраниях красноармейской песни. Есть сведения, что уже в 1919 году были записаны на грампластинку. Это была, по – видимому, одна из первых записей советской массовой песни.

И после того, как композитор Д. Васильев – Буглай обработал ее мелодию, в 1922 году песня впервые была издана с нотами.

Чем объяснить необычайный успех этой песни?

Прежде всего тем, что поэту удалось очень удачно выполнить ленинское задание. «Проводы» действительно можно было противопоставить дореволюционным песням, оплакивающим новобранцев, призванных на «распроклятую злодейку – службу царскую».

И в этом противоборстве стихи Бедного побеждали. Они убедительно и горячо, в доступной для всех форме, понятные грамотным и неграмотным, агитировали молодежь идти в Красную Армию, вступать в ряды бойцов, защищавших молодую Советскую Республику от интервентов и белогвардейцев.

Песня высмеивала тех, кто не понимал, что сейчас долг каждого – вести смертный бой с «барским сбродом».

На уговор родни:

Не ходил бы ты, Ванек,

Да в солдаты! – 

Герой песни, молодой деревенский паренек, отвечает:

Будь такие все, как вы,

Ротозеи,

Что б осталось от Москвы,

От Расеи?

Но вот окончилась гражданская война, интервенты и белогвардейцы изгнаны с Советской земли. Страна перешла к мирному строительству. Казалось бы, «Проводы» потеряли свою злободневность, их сюжет уже не был актуальным.

Но песня жила! Ее пели не только в армии – она надолго стала любимой песней молодежи в городе и деревне.

Секрет долголетия очень правильно раскрыл М. В. Исаковский. «Тут ни к чему не придерешься – писал он о «Проводах». – Тут все стоит на месте. Найдены именно те слова и те интонации, которые в данном случае нужны. Тут, между прочим, мастерски использован фольклор. Он вошел в песню в качестве какого – то придатка или привеска, а слился воедино со всеми остальными элементами песни».

«Песня коммуны»

«Читаешь ему, бывало, стихи, а он смотрит задумчиво в окно на заходящее солнце. Помню стихи, кончающиеся словами: «Никогда, никогда коммунары не станут рабами». Читаешь, точно клятву Ильичу повторяешь – никогда, никогда не отдадим ни одного завоевания революции…». Эти строки из воспоминаний Надежды Константиновны Крупской.

Стихи, которые она читала Владимиру Ильичу, называются «Песня коммуны». Их автор – поэт Василий Князев. В 1918 году он, как корреспондент петроградской «Красной газеты», часто выезжал на фронт. Во время одной из таких поездок Князев узнал о подвиге группы коммунистов. Окруженные белогвардейцами, они отказались сдаться и погибли. Поэт бвл потрясен мужеством и героизмом бойцов. Их подвигу он посвятил стихотворение, в котором звучала непоколебимая вера в победу:

Враг силен? Не беда!

Пропадет без следа,

Коли жаждет господства над нами…

Музыку на эти стихи написал Александр Матюшин. По образованию он был юристом, но еще с юношеских лет подлинным его призванием стала музыка. В 1918 году он добровольцем вступил в Красную Армию, но и там не расстался с любимым делом – работал музыкантом при агитационно – просветительском отделе Саратовского губвоенкомата. Матюшин организовал концерты для красноармейцев, уходивших на фронт. Нередко выступал он на них как скрипач, а подчас и как лектор, рассказывая о только что сыгранных произведениях.

Необычайно остро чувствовал Матюшин, как нужна была песня, созвучная тому, чем жила в ту пору страна. И как он мечтал написать такую песню. Но где взять слова? Однажды ему попалась маленькая книжка со стихами.

«Перелистываю – вспоминал он – и вдруг: что такое? «Никогда, никогда, никогда, никогда коммунары не будут рабами!» И начало – такое простое и ясное:

Нас не сломит нужда,

Не согнет нас беда,

Рок капризный не властен над нами…

Эти строчки, как это иногда в нашей работе бывает, тут же запелись мысленно, как будто они были написаны сразу с нотной строкой. Вышел, повторяя их, а пока дошел до дома – песня была готова. Оставалось только записать ее на нотной бумаге».

Теперь нужно было проверить песню на публике. Как раз в те дни в политотделе Юго – Западного фронта комплектовали концертную бригаду. Ее участники в сотый раз требовали: «Дайте нам новую песню!» И тогда Матюшин решился. «Вот посмотрите эту песенку» – застенчиво сказал он и подошел к пианино.

«Песня коммуны» после первого прослушивания не всем понравилась. Но когда ее исполнил хор в сопровождении оркестра – сначала в гарнизонном клубе, а затем на торжественном заседании Саратовского горсовета, стало ясно: это именно та песня, которую ждали красноармейцы. Бойцы понесли ее в свои части. И через несколько месяцев она стала известной на фронтах гражданской войны. В 1922 году «Песня коммуны» впервые была напечатана, а уже через 2 года насчитывала 18 изданий! После этого «Песню коммуны» в течение многих лет можно было услышать на демонстрациях, в воинских частях, в хоровых рабочих кружках.

Строки этой песни много лет спустя использовал Константин Симонов в своем стихотворении «Хлеб», написанном им под впечатлением состоявшейся в США в 1946 году пресс – конференции, во время которой американские плантаторы задавали ему бестактные вопросы о нашей стране:

Спрашивают о горе народа,

Словно спрашивают, какая погода.

Умирать буду – не забуду

Их улыбок сорок шестого года!..

Знаешь, что дома стряслась беда,

И стоишь перед этими медными лбами,

Твердо веря в одно: «Никогда! Никогда!

Коммунары не будут рабами!»

«Марш Будённого»

Одной из наиболее популярных массовых песен 20-х годов был «Марш Будённого». Вот что рассказывал о его создании лауреат Государственной премии СССР, народный артист СССР, лауреат золотой медали имени А. В. Александрова композитор Дмитрий Яковлевич Покрасс:

«Это было в 1920 году. Мне в ту пору едва минуло двадцать лет. Работал я пианистом в ростовском театре миниатюр под экзотическим названием «Кривой Джимми». Время было беспокойное: в городе хозяйничали белые. Но скоро деникинцам пришел конец. В ночь на 9 января войска Первой Конной армии освободили Ростов – на – Дону. Город ликовал. Ростовчане с восторгом встречали красных конников.

Под впечатлением этих волнующих событий мы с известным тогда поэтом Д’Актилем (Анатолием Френкелем) сочинили свои первые песни. Они были посвящены героическим воинам, отстаивающим молодую Советскую Республику от белогвардейцев и интервентов. Но как показать их тем, о ком они были написаны?

Вскоре такой случай представился. Этот день я запомнил на всю жизнь. Меня и поэта пригласили в штаб Первой Конной (он размещался в гостинице «Палас»). Нас провели в огромный, совершенно пустой зал, где стояло только пианино и единственный стул. Открылась дверь, и вошли Семен Михайлович Буденный, Климент Ефремович Ворошилов, Ефим Афанасьевич Щаденко и большая группа командиров.

Обращаясь ко мне, Семен Михайлович сказал: «Ну, товарищ композитор, что вы нам сочинили?» Я подошел к инструменту и исполнил песню «Мы дети воли и труда». Послушав ее, Климент Ефремович сказал: «Песня ничего, но она больше подойдет для пехоты».

Наступила очередь второй песни. Я запел:

Мы – красные кавалеристы,

И про нас

Былинники речистые

Ведут рассказ…

Пою, а у самого сердце замирает. Смотрю: все заулыбались. Попросили спеть еще раз. После этого Семен Михайлович произнес: «Вот эта песня под коня подойдет!»

Песня «Мы – красные кавалеристы» – так первоначально назывался «Марш Буденного» – была принята «на вооружение» Красной Армией. Она передавалась, как говорится, из уст в уста. Впервые «Марш Буденного» был издан в 1992 году как запись народной песни (в обработке Л. В. Шульгина). Правда в последующих изданиях на титульных листах нот были указаны ее подлинные авторы.

«Поэт Д’Актиль и я с интересом отмечали, что первоначальный вариант текста и мелодии подвергся в народном бытовании различным видоизменениям, – вспоминал Д. Покрасс. – Мы оказались, по существу, лишь родоначальниками песни, народ ее по-своему распел, дал ей новую жизнь».

Владимир Маяковский в поэме «Хорошо!» так вспоминает эту песню:

Перебивая пуль разговор,

Знаменами бой овевая,

С красными вместе 

Спускается с гор

Песня боевая.

Не гнулась когда

Пулеметом крошило,

Вставал, бесстрашная

В дожде – свинце:

«И с нами Ворошилов,

Первый красный офицер».

Интересно отметить, что после создания «Марша Буденного» Дмитрий Покрасс был зачислен в Первую Конную армию. В выданном ему документе значилось: «Дано сие бойцу – композитору Первой Конной армии Д. Покрассу в том, что ему разрешено ношение огнестрельного оружия. С. Буденный».

Боец – композитор! Должность поистине уникальная, ее не найдешь в штатном расписании ни одной воинской части. Но как точно эти слова охарактеризовали и предопределили весь дальнейший творческий путь Д. Я. Покрасса. За долгие годы своей композиторской деятельности он написал много военных песен, эта тема стала одной из ведущих в его творчестве.

В истории советского песенного творчества «Марш Буденного» занимает особое место. Дело в том, что эта была первая массовая песня, написанная профессиональными авторами – поэтом и композитором.

«Песня эта предназначалась для красных конников – говорит композитор Александр Григорьевич Новиков – однако она быстро стала общенародной. Сам по себе такой факт необычной биографии новой советской песни знаменателен. Ведь родилась не просто новая песня, а именно наша, советская – о Буденном, о доблести и подвиге красных бойцов в борьбе с белогвардейцами!»

«Красная армия всех сильней»

Незадолго до своего 70-летия Надежда Крупская получила письмо из Вологодской области от учащихся Грязовецкой школы слепых. Ребята спрашивали, какие песни ей особенно нравятся, они хотели разучить их и исполнить в день ее рождения.

Надежда Константиновна ответила, что самая любимая ее песня – «Интернационал». И добавила: «Также любила я очень песню «Красная Армия», во время гражданской войны ее распевали в Кремле красноармейцы, и мы с Ильичем очень любили ее слушать».

Песня, о которой писала Надежда Крупская, родилась в тяжелое для молодого Советского государства время, когда страны Антанты предприняли новый поход против нашей страны. Свою последнюю ставку они делали на белогвардейскую армию Врангеля, расположенную в Крыму.

17 июля 1920 года в печати было опубликовано обращение ЦК РКП ко всем партийным организациям: «Врангель должен быть уничтожен, как уничтожены были Колчак и Деникин… Над Крымом должен взвиться красный флаг рабочей революции! К оружию, товарищи!»

В ответ на этот призыв свыше 10 тысяч коммунистов и комсомольцев вступили в ряды советских войск, сражавшихся с белогвардейцами. Вместе с появлением на Южный фронт пришла и только что родившаяся песня:

Белая армия, черный барон

Снова готовят нам царский трон.

Но от тайги до британских морей

Красная Армия всех сильней.

С этой песней красноармейцы штурмовали Перекоп, ворвались в Крым, освободили его от врага. С этой песней Красная Армия разгромила и уничтожила последние группировки интервентов и белогвардейцев, с позором изгнала их с Советской земли.

Окончилась гражданская война, но песня не была забыта. Ее пели повсюду, хотя впервые была издана только в 1928 году (в сборнике «80 песен с нотами») как народное произведение. «Красная Армия всей сильней» еще долгое время считалась народной. И лишь в 50-х годах музыковед А. Шилов установил, что ее авторы – поэт Павел Григорьев и композитор Самуил Покрасс.

Григорьев в годы гражданской войны написал много агитационных произведений, в том числе и несколько текстов боевых песен. Писал он их для Самуила Покрасса (старшего брата Дмитрий Покрасса). «Сплошь и рядом – вспоминал Григорьев – на принесенные мною три куплета какой – нибудь песенки или романса он тут же импровизировал три различные мелодии и, посоветовавшись со мной, окончательно останавливался на одной из них».

Несколько песен, написанных на слова Григорьева, в том числе и «Красная Армия всей сильней», Самуил Покрасс передал войскам Киевского гарнизона (после чего по – братски поделился с поэтом полученным «гонораром» – селедкой, хлебом, подсолнечным маслом и другими продуктами, входившими в красноармейский паек).

Как это часто бывает с песнями, долгие годы живущими в народе, первоначальный текст подвергся некоторым изменениям, время отшлифовало ее строки.

Об этой песне писал Николай Островский в романе «Как закалялась сталь», Владимир Луговский в поэме «Песня ветра», Ольга Берггольц в одной из глав лирического повествования «Дневные звезды».

В Польше на мелодию «Красная Армия всей сильней» была создана песня «Товарищ Гарнам», посвященная памяти коммуниста, убитого фашистами; в Австрии на ее основе написан «Марш венских рабочих»; в Венгрии она получила известность как «Марш красных резервистов».

«Красная Армия всей сильней» воевала с фашистами во время гражданской войны в Испании. Она стала маршем батальона им. Чапаева Интернациональной бригады. Текст этого марша под названием «Чапаевская песня» написал немецкий антифашист Вальтер Ульрих Фукс. Она кончается словами «но пасаран» («они не пройдут»).

Сражалась эта песня – марш и в годы второй мировой войны. На мелодию «Красная Армия всей сильней» в Норвегии поэт Арне Осен написал песню движения Сопротивления, боровшегося с оккупантами.

«По долинам и по взгорьям»

Более полувека назад, в далекие 20-е годы, родилась песня, олицетворяющая одну из славных страниц гражданской войны на Дальнем Востоке, песня, которой суждена была долгая жизнь. Это «Партизанский гимн», или, как чаще ее называют, «По долинам и по взгорьям».

Биография этой песни очень интересна. Возникла она не в дальневосточном Приморье, где «по долинам и по взгорьям шла дивизия вперед», а далеко от этих мест – в Сибири. И написал ее не профессиональный поэт, а комиссар Красной Армии Петр Парфенов. «В феврале 1919 года, на заре повстанческого движения против колчаковщины, я написал песню «Наше знамя» – вспоминал он впоследствии – посвященную моему земляку и другу Ефиму Мамонтову (командиру партизанской армии на Алтае) и одобренную писателем А. С. Новиковым – Прибоем».

Парфенов подобрал мелодию к своим стихам. В 1920 году, когда Алтай был освобожден, партия направила комиссара Парфенова на Дальний Восток, где еще кипела борьба с интервентами и белогвардейцами. Там ему и было поручено написать песню, песню – гимн, такую, «чтобы к победам звала, чтобы с ней наши бойцы могли идти в бой, как со знаменем» – говорил тогда легендарный герой гражданской войны Сергей Лазо, принимавший участие в обсуждении партизанского гимна. За основу гимна Парфенов взял «Наше знамя». «Я написал новую песню – вспоминал он – заимствуя для нее мелодию, тему, форму и отчасти текст из предыдущей».

Песню эту молодой комиссар (а ему было 24 года) посвятил светлой памяти своего боевого друга Сергея Лазо, сожженного японцами в паровозной топке. И ее запели на Дальнем Востоке. Она нашла путь к сердцам бойцов потому, что рассказывала о легендарных боях с врагом, воспевала памятные всем героям – дальневосточникам «штурмовые ночи Спасска, волочаевские дни».

«По долинам и по взгорьям», как стали называть эту песню, получила широкую известность не только на Дальнем Востоке, но и во многих других краях. В то время она еще нигде не была напечатана и бытовала лишь на слуху как песня народная. Так продолжалось до 1929 года, когда «Партизанскую» включили в программу недавно созданного Ансамбля песни и пляски Красной Армии в музыкальной обработке его руководителя А. В. Александрова, который записал ее с голоса от военнослужащего Атурова. Текст давался в редакции поэта С. Алымова. После этого песня стала уже повсеместно известной, получила подлинно мировую славу. В романе «Молодая гвардия» А. Фадеев рассказал о том, как эту песню – назло фашистам – пели юные герои Краснодона.

«Взвейтесь кострами»

В мае 1922 года появилась первая пионерская песня – «Взвейтесь кострами». В те дни в ЦК комсомола проходили совещания о создании пионерской организации. И решили, что такое дело нельзя начинать без песни. Все согласились с этим предложением. Но кто напишет такую песню? И один из секретарей ЦК предложил поручить ее Александру Жарову.

Молодой поэт приступил к работе. Прежде всего надо было подобрать мелодию. Вместе со своим товарищем Артемием Брюхановым и его младшим братом Андреем он часто ходил в Большой театр, посещал концерты. В поиске подходящей мелодии поэт остановился на «Марше солдат» из оперы Гуно «Фауст»:

Башни с зубцами,

Нам покоритесь!

Гордые девы,

Нам улыбнитесь!

Ритмический рисунок этого марша лег в основу стихов. Так родились первые строчки. Дальнейшие строчки сложились уже легко. Возникли лишь трудности с припевом. В нем обязательно должны были быть слова пионерского призыва: «Будь готов!» Но и это было преодолено:

Близится эра

Светлых годов.

Клич пионера – 

«Всегда будь готов!»

Песня была исполнена на заседании секретариата ЦК комсомола. Ее одобрили, но предложили «привести музыку в полный порядок, уточнить мелодию…».

А между тем уже осенью 1922 года ее пели на пионерских кострах в Москве – на Пресне, в Сокольниках, Хамовниках. Бригады комсомольцев разучивали новую песню в школах, на заводах и фабриках, причем пели ее всюду по – разному. Под названием «Марш юных пионеров» песня была опубликована в журнале «Барабан», а затем издана, но без нот. А на обложке значилось: «Исполняется на упрощенный мотив «Марша солдат» из оперы Гуно «Фауст».

В 1923 году «уточнением мелодии» занялся пианист одного из армейских клубов Сергей Кайдан – Дешкин. Молодой композитор пишет оригинальную музыку, в которой сочетается ритм оперного марша со светлой попевкой горна.

Песня «Взвейтесь кострами» с особой силой прозвучала на Красной площади в исполнении десятитысячного хора пионеров в мае 1924 года, после того как пионерской организации было присвоено имя Владимира Ильича Ленина. С тех пор ни одно пионерское торжественное собрание не проходило без этой песни.

«Там вдали, за рекой»

Когда речь заходит о первых советских песнях, то люди старшего поколения всегда вспоминают о «Комсомольском сердце». Впрочем, ее редко именовали так, обычно называли «Там вдали, за рекой».

Долгие годы эта известная песня считалась народной, ни в одном сборнике не было никаких сведений о ее «родословной». Лишь со второй половины 50-х годов музыковеду А. Шилову после долгих поисков удалось установить ее автора. Им оказался Николай Мартынович Кооль.

Писать стихи он начал еще в юности. Правда, давались они ему нелегко: не хватало грамоты, культуры. Родился он в бедной крестьянской семье, в детстве учился в сельской школе. Первые успехи пришли лишь в начале 20-х годов, когда местные газеты напечатали несколько его злободневных частушек, подписанных псевдонимом «Колька – пекарь». Как – то привелось Коолю услышать старинную песню «Лишь только в Сибири займется заря». Ее грустная, суровая мелодия не покидала его ни днем, ни ночью. А что, если написать на эту мелодию новые слова? И вот однажды в старой конторской книге, куда Кооль записывал свои стихотворения, появились строки:

В селе за рекой загорались огни,

В небе летнем заря догорала.

Сотня юных бойцов из буденновских войск

На разведку в поля поскакала…

Было это в марте 1924 года, а через месяц Кооля призвали в Красную Армию. «Летом 1924 года – писал он – мы проходили боевую подготовку в лагерях. Для успешности проведения строевой подготовки понадобились песни, а их у нас не было. Нам, комсомольцам, неудобно было петь в строю песни старой армии. Нужны были песни новые. Но где их взять?» И тут Кооль вспомнил о своих стихах про юного разведчика – буденовца. Он извлек из сундучка старую конторскую книгу и прочитал однополчанам текст «В селе за рекой».

«Песня понравилась. Доложили об этом командиру полка и тут же стали разучивать песню. На другой день наш дивизион уже пел ее в строю. Ко мне стали приходить запевалы из других частей гарнизона, чтобы переписать слова».

Пришло время демобилизации. Кооль простился со своей песней и долгое время ничего не знал о ее судьбе. Но однажды он повстречал на улице воинскую часть. Издалека было слышно, как бойцы пели. Нужно ли говорить, как обрадовала Кооля эта встреча? Значит, его песня не забыта!

«Там вдали, за рекой» запели по всей стране. Демобилизованные воины увозили с собой полюбившуюся им песню – рассказ о трагической гибели молодого буденовца, о его прощании с верным другом – боевым конем…

Песня стала народной. Текст отшлифовывался, становился более выразительным, появились новые куплеты; мелодия стала более мужественной. Пели ее и в годы Великой Отечественной Войны, причем воины нередко использовали ее мелодию с новыми словами.

«Полюшко – поле»

 «Полюшко – поле» – одна из песен – долгожительниц. Созданная в 1934 году, она пережила многих своих сверстниц, прочно вошла в песенную летопись. Автор песни – композитор Лев Книппер. В своем творчестве он неоднократно обращался к героическому прошлому Красной Армии, к боевым подвигам ее молодых воинов – комсомольцев гражданской войны.

В начале 30 – х годов Книппер был руководителем оборонной секции Союза композиторов. В связи с этим ему приходилось бывать в частях армии и флота. Летом 1933 года Лев Книппер и поэт Виктор Гусев были в командировке на Черноморском флоте. Под впечатлением этой поездки, воспоминаний о гражданской войне композитор написал Четвертую симфонию для симфонического оркестра и хора. Первоначально была сочинена музыка, а потом Гусев написал на эту музыку замечательные стихи, поразительно точно отвечающие замыслу симфонии, ее содержанию.

Свою работы авторы посвятили 15-летию комсомола; ее подзаголовком стало: «Поэма о бойце – комсомольце». Впервые симфония прозвучала в исполнении Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и самодеятельного армейского хора под управлением Александра Гаука в Большом зале Московской консерватории.

Этот день можно считать днем рождения песни «Полюшко – поле». Ее мелодию можно услышать в первой части произведения, она стала главной симфонической темой поэмы о бойце. А вскоре песня начала самостоятельную жизнь. Впервые публично ее исполнила солистка Всесоюзного радио Вера Духовская. Гусев написал специально для певицы новый текст – на современную армейскую тему, во многом отличающийся от основного, партизанского текста симфонии. Этот вариант получил широкую известность.

В 1936 году «Полюшко – поле» вошла в репертуар Леонида Утесова и его джаз – оркестра. В 1937 году она прозвучала в Париже, куда ее привез на Всемирную выставку техники и искусства Краснознаменный ансамбль песни и пляски Советской Армии. С тех пор песня в золотом фонде александровцев. Тысячи юношей и девушек пели ее на открытии 1 Международного съезда молодежи в Париже в 1945 году, где была учреждена Всемирная федерация демократической молодежи, и в 1947 году на открытии 1 Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Праге.

Во многих странах мира эту песню с большим успехом исполнял замечательный негритянский певец Поль Робсон. Песню высоко оценил знаменитый американский дирижер Леопольд Стоковский, назвавший в одном интервью эту песню «лучшей песней 20 века».

«Песня о Родине»

Эта песня знакома каждому. Многие ее строки вошли в поговорку, стали пословицей. «Песня о Родине» пришла к нам из кинематографа. Она была написана И. Дунаевским и В. Лебедевым – Кумачом для к/ф «Цирк», который ставил Г. Александров.

В «Цирке», как и в других лентах Александрова, музыке отводилась очень большая роль. Задолго до начала съемок режиссер вместе с Дунаевским разработал подробный музыкальный сценарий (за основу литературного сценария была взята пьеса И. Ильфа, Е. Петрова и В. Катаева «Под куполом цирка», поставленная в Московском мюзик-холле). Целые музыкальные эпизоды были записаны заранее, еще до того, как были отсняты первые метры

Пленки Дунаевский написал для фильма свыше тридцати музыкальных номеров разнообразных жанров. В их числе было много песен. Работа над ними и у композитора, и у поэта шла, как говорится, «споро». Но главная песня, которая должна была выражать основную идею фильма, воспевать величие нашей Родины, рождалась нелегко, буквально в муках.

По свидетельству режиссера, в процессе работы авторами было подготовлено тридцать шесть (!) различных вариантов музыки и текста, прежде чем удалось найти тот, единственный, который удовлетворял требованиям взыскательных художников.

Отвергнутые варианты композитор не переделывал, а откладывал в сторону и писал новую музыку. Кстати сказать, на основе некоторых из этих вариантов им впоследствии были созданы такие известные произведения, как, например, «Песня о веселом ветре».

Но для «Цирка» нужна была другая песня — торжественная, песня гражданского звучания, песня-гимн. И когда наконец удалось найти зерно такой песни, ее музыкальное решение, она родилась естественно и легко.

В дальнейшем в процессе доработки и совершенствования музыки и текста было решено, что четверостишие «Широка страна моя родная» должно быть припевом и с него начинается песня — торжественно, как гимн.

Еще до начала демонстрации фильма, в апреле 1936 года, ноты «Песни о Родине» были опубликованы в нескольких газетах (в том числе в «Известиях»), а в мае «Цирк» вышел на экраны страны. И тут стало очевидно, что огромный, упорный труд ее создателей не пропал даром. «Широка страна моя родная» покорила сердца людей.

Через несколько месяцев после того, как фильм вышел в свет, на «Мосфильм» пришло письмо из далекого уральского поселка. Авторы письма — местные комсомольцы — восторженно отзывались о картине и в заключение писали: «Дорогие товарищи! Вы совершенно правильно сделали, что взяли народную «Песню о Родине» и вставили ее в свою картину». Оказывается, молодежь поселка как-то слышала эту песню по радио и была уверена, что песня эта народная.

Первыми исполнителями этой замечательной песни была Любовь Орлова, игравшая роль американской актрисы Марион Диксон, и… Григорий Александров. Во время съемок фильма он пел песню вместо артиста Сергея Столярова, игравшего роль советского конструктора Мартынова. Всех же исполнителей «Песни о Родине» перечислить невозможно.

«Песня о Родине», в которой слились черты торжественного гимна и широкой лирической песни, пользуется мировой известностью, ее поют и любят на всех континентах. Д. Д. Шостакович назвал «Песню о Родине» музыкальным символом Советского Союза. И это действительно так.

«Песня о веселом ветре»

Фильм «Дети капитана Гранта» был выпущен в 1936 году. Но и до сих пор, когда он изредка появляется на экране, его с удовольствием смотрят и ребята, и взрослые. 

У этой песни такая же счастливая судьба, как у «Марша веселых ребят», «Песни о Родине» и других песен, написанных И. О. Дунаевским и В. И. Лебедевым-Кумачом. Их мелодии, впервые прозвучавшие в кинофильмах, сразу же подхватывали, зрители, очень быстро они становились подлинно массовыми и в большинстве случаев остаются такими и до сих пор. «Песню о веселом ветре» в фильме поет, взбираясь на мачту шхуны «Дункан», юный Роберт Грант.

Сначала Дунаевский сочинил мелодию, а потом уже В. Лебедев-Кумач написал слова. Поэт ворчал, что ему приходится писать на готовую музыку, а Дунаевский, лукаво улыбаясь, говорил: «Чудак, чего ты ворчишь, ведь я же тебе помогаю…» И действительно, веселая, задорная мелодия помогла поэту найти интонацию песни, подсказала тему.

Фильм еще не был закончен, а песни Паганеля и Роберта за-

пела съемочная группа, а затем и вся студия.

Еще до выхода на экран фильма «Дети капитана Гранта» «Пионерская правда» напечатала ноты и слова «Песни о веселом ветре».

В чем секрет успеха «Песни о веселом ветре», секрет ее долголетия?

В. Вайншток так ответил на этот вопрос: «События, о которых рассказывает фильм «Дети капитана Гранта», относятся к 60-м годам прошлого века. Но Дунаевский в своей музыке обратился к нашему современнику, к его настроениям и мыслям. Задор, жизнерадостность песни Роберта были близки тем, кто смотрел фильм. «Песня о веселом ветре» воспринималась ими как песня наших дней».

И в то же время она органично входила в фильм, была поистине жюль-верновской, как будто сам знаменитый французский писатель-фантаст сочинил ее. Говоря о художественном образе песни, Дунаевский объяснял, что он сложился из облика Роберта, этого смелого, волевого юноши, обрисованного Жюлем Верном с большой теплотой. Отсюда и возникла идея — создать песню, которая пела бы о смелости, о воле, о преодолении любых трудностей — словом, о том, что так важно для коммунистического воспитания нашей молодежи. «Таким образом, мы, авторы фильма, — писал композитор, — перекинули мост от образа Роберта к современности. «Кто хочет — тот добьется, кто ищет — тот всегда найдет!» Эти великолепные слова Лебедева-Кумача давно стали афоризмом».

Время показало, что композитор не ошибся. «Песня о веселом ветре» стала любимой пионерской песней.

«Москва майская»

Песен о Москве написано много, и трудно сказать, какая из них первой появилась на свет. Но одно можно утверждать смело: первая песня о столице нашей Родины, которая стала поистине массовой, народной – это «Москва майская». И хотя ей больше 80 лет, она сохранила свою молодость и жизнерадостность.

Написана «Москва майская» в 1937 году для хроникального кинофильма о первомайском параде и демонстрации на Красной площади «Двадцатый май». Сочинили ее поэт Василий Лебедев- Кумач и композиторы Дмитрий и Даниил Покрассы.

Создание этой песни примечательно для творчества братьев Покрасс. Дело в том, что обычно они сочиняли песни вместе, как говорится, у одного рояля. Но здесь традиция была нарушена: запев написал один из братьев, припев — другой.

«Москва майская» стала широко известна еще до выхода фильма на экран, хотя возможности для пропаганды песни были тогда намного скромнее, чем сейчас. Музыкальных фильмов выпускалось сравнительно немного. Радио в основном звучало через трансляционную сеть, что позволяло принимать лишь одну станцию, и, естественно, на долю песен приходилось мало времени. Телевидения еще не существовало, а патефоны для проигрывания пластинок были далеко не у всех. Концерты же проходили не на многочисленных стадионах и вместительных Дворцах спорта, а в сравнительно небольших залах.

И вот в популярном в те годы московском летнем эстрадном театре сада «Эрмитаж» нашли новую форму популяризации песни. На сцену выносили большой плакат со словами, певец — это был солист Большого театра С. Хромченко — дважды пел каждый куплет, а затем вступал хор зрителей. Пели все, кто сидел в зале. Да и нельзя было не петь — так темпераментно и зажигательно дирижировал этим импровизированным хором один из авторов музыки — Дмитрий Покрасс, работавший в ту пору главным дирижером этого театра. Так была исполнена и разучена «Москва майская».

Песня удивительно легко запоминалась, и вскоре этот радостный гимн любимому городу знала вся Москва.

В биографии «Москвы майской» есть один любопытный факт, который, пожалуй, не встретишь ни в какой другой советской песне. Как уже говорилось, она была написана для кинофильма о первомайском параде 1937 года. А уже на одном из следующих парадов эту песню исполнил сводный духовой оркестр, проходя маршем мимо трибун Мавзолея.

Исполнение было несколько необычным. Вот что рассказывает один из музыкантов, участвовавших в параде, заслуженный деятель искусств РСФСР полковник Н. Сергеев: «Сначала весь состав нашего оркестра сыграл песню, а затем половина оркестрантов ее запела, а остальные им аккомпанировали. Такое «вокально-инструментальное» исполнение главный дирижер Красной Армии генерал-майор С. А. Чернецкий применил впервые, и, надо сказать, очень успешно. «Москва майская» заиграла новыми красками».

Звучала эта песня и во время Великой Отечественной войны. Нередко на привале, в перерыве между боями, можно было услышать:

Кипучая,

Могучая,

Никем непобедимая,

Страна моя, 

Москва моя,

Ты-самая любимая!

«Катюша»

Вряд ли есть необходимость говорить о популярности песни Михаила Исаковского и Матвея Блантера «Катюша».

Стихи будущей песни Исаковский начал писать в начале 1938 года. Поэт сочинил первые две строфы, а потом работа застопорилась…

«Я не знал, — вспоминал впоследствии М. В. Исаковский, — что же дальше делать с Катюшей, которую я заставил выйти на «высокий берег, на крутой» и запеть песню. Поэтому стихи пришлось отложить…»

И, может быть, они так и остались бы недописанными, если бы не композитор М. Блантер. Он как-то спросил у Исаковского, нет ли у него стихов, на которые можно было бы написать музыку.

«Стихи есть, — ответил поэт, — но беда в том, что они не закончены: я написал восемь начальных строк».

Исаковский, по его собственному признанию, вскоре забыл об этом разговоре, не веря, что из незаконченных стихов может что-либо получиться.

Но песня получилась! Композитора необычайно увлекли певучие строки Исаковского.

«Катюша» без остатка заняла мое воображение, — рассказывает Блантер. — Вслушиваясь в слова Исаковского, я заметил, что в стихотворении его очень звонкая интонация. И, в частности, вот это: берег, на берег! Какая причудливая игра ударений!»

Множество вариантов сочинил композитор, пока наконец не родилась замечательная мелодия «Катюши». Но песни все еще не было, так как стихотворение по-прежнему оставалось незаконченным… Так продолжалось до лета того же года, пока авторы не встретились вновь, и Исаковский передал Блантеру несколько вариантов окончания песни.

«Мы выбрали из них строчки о бойце-пограничнике, которого любит и ждет Катюша», — вспоминает композитор.

Исаковский так объяснял рождение этих строк: «Мы как бы уже предчувствовали войну, хотя и не знали точно, когда и откуда она может прийти. Впрочем, мы не только предчувствовали, что война будет, но в известной мере уже переживали ее: ведь в 1938 году еще пылало пламя войны в Испании; в том же году Красная Армия вынуждена была вести и вела тяжелые бои с японскими самураями у озера Хасан; не очень спокойно было и на западных наших границах.

По этим причинам тема Родины, тема защиты ее от посягательств врага была темой самой важной, самой первостепенной, и я, конечно, никак не мог пройти мимо нее даже в лирической песне».

Премьера новой песни состоялась в Колонном зале Дома союзов осенью 1938 года. Ее исполнила Валентина Батищева (а через некоторое время Вера Красовицкая) в первой программе Государственного джаз-оркестра СССР под управлением Виктора Кнушевицкого (художественный руководитель коллектива — Матвей Блантер).

«Катюша» сразу же покорила сердца слушателей. Её пели чуть ли не все профессиональные и самодеятельные хоровые коллективы и армейские ансамбли песни и пляски, солисты филармонии и эстрады, ее пели на демонстрациях, собраниях, да и просто в домашнем кругу.

С невероятной быстротой песня облетела весь мир. Уже через год, в сентябре 1939 года, во время освободительного похода нашей армии в Западной Украине и в Западной Белоруссии местное население встречало наших бойцов пением «Катюши».

В годы Великой Отечественной войны «Катюша» воевала и на фронте, и в партизанском краю. Вот несколько эпизодов.

…В июле 1942 года гитлеровцы зверски расправились с жителями села Каспля Смоленской области за то, что они помогали партизанам. Когда приговоренных к расстрелу подвели к вырытой на берегу озера яме, в наступившей тишине неожиданно раздалось:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой…

   Так мужественные патриоты встретили смерть.

М. В. Исаковский рассказывает о таком случае: «Однажды под вечер, в часы затишья, наши бойцы услышали из немецкого окопа, расположенного поблизости, «Катюшу». Немцы прокрутили ее раз, потом поставили второй раз, потом третий… Это разозлило наших бойцов: мол, как это подлые фашисты могут играть нашу «Катюшу»?! Не бывать этому! Надо отобрать у

них «Катюшу»!

В общем, дело кончилось тем, что группа наших солдат совершенно неожиданно бросилась в атаку на немецкий окоп. Завязалась короткая, молниеносная схватка. В результате — немцы еще и опомниться не успели, как «Катюша» — пластинка с патефоном — была доставлена к своим».

«Катюшами» на фронте стали называть реактивные минометы — грозное для врагов оружие того времени. Откуда пошло это название, вероятно, никогда не удастся узнать. Возможно, что ласковое русское имя «катюша» дали своим боевым машинам сами бойцы батареи реактивной артиллерии. Может быть, это сделали создавшие его конструкторы, инженеры, рабочие. Не исключено, что родилось крылатое слово «катюша» у пехотинцев,

а может, у танкистов…

Так или иначе, но, как только на фронте появились эти невиданны ранее машины, их все называли «катюшами». И сразу же родились фронтовые варианты знаменитой песни:

Вот к передней «катя» подходила,

Подвозя снаряды за собой,

И такую песню заводила,

Что фашисты поднимали вой.

В годы второй мировой войны песня приобрела особое значение за рубежами нашей Родины. В Италии партизаны, боровшиеся с фашизмом, сделали «Катюшу» своим гимном. «Впереди отрядов партизанских чуть не всю Италию прошла», — писал о ней поэт А. Прокофьев. Во Франции песня была широко известна в рядах бойцов Сопротивления.

Украинский поэт Андрей Малышко, побывавший в Соединенных Штатах Америки после войны, услыхал однажды, как «Катюшу» пели негры на хлопковых плантациях в Оклахоме и написал:

И она тем неграм

Пала в душу,

Разбивала рабство и обман.

«Выходила на берег Катюша»

За Великий Тихий океан.

Сравнительно недавно М. Блантер был в Японии. В токийском аэропорту многоголосый детский хор встретил его пением «Катюши».

«Тучи над городом встали»

Вероятно, у тех, кто видел фильм «Человек с ружьем», остался в памяти один из его персонажей – молодой фабричный паренек Костя Жигулев. И уж наверное, запомнилась песня, которую он распевал:

Тучи над городом встали,

В воздухе пахнет грозой.

За далекой за Нарвской заставой

Парень идет молодой.

А ведь в сценарии фильма, написанном Н. Погодиным, ни Кости Жигулева, ни тем более песни не было. Откуда же они взялись?

«Человека с ружьем» ставил режиссер Сергей Юткевич, незадолго до этого выпустивший фильм «Шахтеры». В этой картине одну из небольших ролей играл молодой, начинающий киноактер Марк Бернес. Очень хотелось ему сниматься и в новой картине Юткевича, но, увы, подходящей для него роли в сценарии не было…

И тогда Бернес придумал эту роль, придумал озорного рабочего паренька с Нарвской заставы, сочинил его биографию. Помогла ему в этом работа секретаря, которую он одно время выполнял для Николая Погодина. По просьбе драматурга Бернес подбирал в архивах и музеях исторические материалы, которые могли бы пригодиться для сценария будущего фильма.

Замысел артиста понравился режиссеру, и Погодин написал для него несколько эпизодов. Стали репетировать, и тут возникла мысль: нельзя ли дать новому персонажу какую-нибудь песню?

Бернес этому очень обрадовался. Но все песни, которые он знал, не подходили для фильма. Нужна была оригинальная песня, близкая по своему духу, по своей интонации образу Кости Жигулева. Как же быть?

По словам Бернеса, он уже потерял всякую надежду, как вдруг вспомнил об Арманде, втором режиссере фильма. Не будучи профессиональным музыкантом, не имея специального образования, Павел Николаевич Арманд с юношеских лет сочинял романсы и песни на свои собственные стихи.

И наконец тихо и бережно, почти шепотом Арманд запел первую строчку: «Тучи над городом встали…».

Так постепенно, строка за строкой, слагались строфы песни.

На другой день утром Арманд и Бернес в кабинете директора «Ленфильма» с волнением ждали Д. Д. Шостаковича — автора музыки «Человека с ружьем». Понравится ли ему песня? Не разругает ли он ее?

«Мы с Павлом спели песню под гармонь. Внимательно выслушав, Дмитрий Дмитриевич встал, пожал нам руки, и мы поняли, что это удача».

Шостакович включил «Тучи над городом встали» в партитуру фильма и даже внес некоторые ее элементы в написанную им увертюру.

Песня стала не только характеристикой данного действующего лица, но и дала режиссеру повод создать для него — Кости Жигулева — новые эпизоды, и эта роль стала одной из основных в фильме.

«Тучи над городом встали» — первая песня, которую Бернес спел в кино. С ней же впервые стал выступать на эстраде. Он называл ее первой страницей в своей биографии профессионального певца.

После «Человека с ружьем» Арманд написал песни еще для нескольких фильмов. В основном они посвящены военной тематике. В них тот же сплав гражданственности и задушевной лиричности, который так покоряет всех в песенке Кости Жигулева.

«Три танкиста»

В 1938 году известный кинорежиссер И. Пырьев и сценарист Е. Помещиков работали над сценарием фильма «Трактористы». Поначалу он был задуман как фильм о передовых людях сельского хозяйства. Но жизнь подсказала, что в сценарий нужно ввести еще одну тему – боевой готовности советских людей защищать свою Родину.

Напомним, что в то время на Дальнем Востоке японские милитаристы предприняли вооруженное нападение на нашу территорию. Эта провокация закончилась для самураев поражением. Красная Армия дала им достойный отпор. В разгроме врага впервые принимали участие танковые части.

Для пролога фильма нужна была песня. Пырьев пригласил к себе поэта Бориса Ласкина и поставил перед ним задачу: «Среди героев фильма есть молодой человек, который едет работать в колхоз. Он демобилизовался из армии. Надо, чтобы в песне, которую он будет петь, была отражена тема обороны наших границ».

Далее режиссер сказал, что этого паренька зовут Клим Ярко, он один из тех героев-танкистов, что успешно отражали неприятельские орды во время знаменитой битвы у озера Хасан.

«Ясно? — спросил Пырьев. — Песня должна быть готова завтра к часу дня, — добавил он тоном, не допускающим возражений».

«Я вышел от режиссера несколько растерянный, — вспоминает Б. Ласкин. — Мне никогда не приходилось бывать на границе, не видел я боевых действий наших танкистов. Но эти события в то время очень остро переживали все советские люди».

Поэт бродил по Москве, обдумывая будущее стихотворение. Постепенно сложились первые слова:

На границе тучи ходят хмуро,

Край суровый тишиной объят…

Эти две строчки и определили настрой всей песни.

Уже дома Ласкин дописал стихотворение и на другой день рано утром направился к братьям Покрасс — авторам музыки фильма.

Вначале за рояль сел младший из братьев, задумчивый и несколько флегматичный Даниил, и стал как бы набрасывать музыкальный эскиз будущей мелодии. Потом в работу включился импульсивный и энергичный Дмитрий Яковлевич.

«Вокальное трио» в составе поэта и композиторов исполнило

только что сочиненную песню. Исполнение было не очень уверенным и совершенным, и Пырьев попросил:

— Еще раз!

Прослушав повтор, режиссер задал только один вопрос: «А у танкистов есть слово «экипаж»? Получив утвердительный ответ, он сказал «годится», забрал от руки написанные ноты, попрощался и ушел.

А на другой день замечательный советский актер Николай Крючков в образе Клима Ярко вместе со своими друзьями Савкой и Назаром Думой, которых играли Петр Алейников и Борис Андреев (это была его первая роль в кино), записывали песню «Три товарища». Она звучала с заглавных титров и проходила лейтмотивом через всю картину.

«Две эти песни (имеется в виду также «Марш танкистов» тех же авторов. — А. Л.), — пишет в своих воспоминаниях И. А. Пырьев, — наметили собой форму фильма, придав ему с самого начала музыкальный и несколько романтический характер».

…Прошло около четырех десятилетий. Как-то к пограничникам приехала группа писателей. После выступлений воины преподнесли им картину, написанную самодеятельными армейскими художниками. На ней был изображен типично пограничный пейзаж: наряд с собакой, пограничный столб. А внизу прикреплена медная дощечка —и на ней слова: «У высоких берегов Амура часовые Родины стоят». Нужно ли говорить, как счастлив был один из членов творческой бригады, ныне известный писатель-юморист

Борис Савельевич Ласкин, прочитав эти слова.

«И кто его знает»

Почти каждый год репертуар хора имени Пятницкого пополнялся новинками. «Не переставая работать над записями русской народной песни – писал В. Г. Захаров – не переставая упорно искать советские народные песни, я тщательно изучал нашего слушателя, нашу публику… Мы внимательно читали все письма, учитывали тысячи советов приходивших к нам за кулисы людей. Это было особенно важно при создании новых песен».

Из всего, что было создано Захаровым в предвоенные годы, наибольший успех выпал на долю песни «И кто его знает» на стихи М. В. Исаковского.

Поэт написал это стихотворение под впечатлением украинской народной песни, где Исаковского привлекли строчки: «Бисов батько його знае, чого вин моргае». «Эта фраза и дала мне разбег для песни», — вспоминал он.

Исаковский старался развить поэтическую ткань песни, исходя из шуточной интонации этого стиха. «Мне бы хотелось только, — писал поэт, посылая стихи Захарову, — чтоб эта песня не была «скороговоркой», а чтобы музыка ее была плавной, быть может, несколько замедленной. Что касается припева, то он, по моему разумению, должен быть каким-то «лукавым», что ли. Это потому, что ведь девушка знает, почему все происходит, но отчасти из девичьей скромности, а больше из лукавства (невинного, конечно) и своеобразной кокетливости делает вид, что она не понимает, в чем дело».

«Изумительные стихи!»— воскликнул композитор. Он написал несколько вариантов мелодии (например, известный припев «И кто его знает» сначала звучал совершенно по-другому). Писал с учетом манеры пения дуэта исполнительниц русской песни В. Клодниной и П. Прокошиной.

Песни В. Г. Захарова создавались в тесном содружестве с коллективом хора имени Пятницкого, для него специально писались. Однако многие из них, и в первую очередь «И кто его знает», стали общенародными, их пели все.

В романе «Молодая гвардия» А. Фадеева ее поют подпольщики. «…Это была песня, много раз слышанная девушками по радио в исполнении любимого хора имени Пятницкого, и именно потому, что они не раз слышали песню по радио из Москвы, теперь они точно проделывали с этой песней обратный путь отсюда, из Первомайки, в Москву».

В 1942 году В. Г. Захарову за создание ряда песен, в том числе «И кто его знает», была присуждена Государственная премия СССР.

«Спят курганы темные»

В 1939 году режиссер Леонид Луков снимал по сценарию П. Нилина на Киевской киностудии первую серию картины о донецких шахтерах «Большая жизнь». Музыку к фильму он предложил сочинить молодому композитору Никите Богословскому, а стихи песни поэту Борису Ласкину.

«Передо мной и Богословским была поставлена задача написать шахтерскую песню, — говорит Б. Ласкин. — Желательно, чтобы она была по возможности короткой, но вмещала, как говорил Луков, «кусок человеческой жизни».

Поэту удалось справиться с заданием режиссера. Стихотворение, начинавшееся словами «Спят курганы темные, солнцем опаленные», Лукову понравилось, за исключением одной строфы. В ней говорилось о тяжелых условиях шахтерского труда. Народ и так знает, объяснил режиссер, что горняцкий труд — нелегкий. И это уже сказано:

Дни работы жаркие,

На бои похожие…

Итак, текст готов. Сложней обстояло дело с музыкой. Множе- ство различных вариантов написал композитор, но все они не устраивали режиссера.

«Наконец, когда я был уже готов отказаться от работы над музыкой, — рассказывает Н. Богословский, — и в полном расстройстве перебирал рояльные клавиши, неожиданно вдруг родилось начало припева — «через рощи шумные». Зацепившись за эту коротенькую попевку, я довольно быстро сочинил всю песню…

— Вот это то, что мне надо, — сказал режиссер. — А я уже было собирался с тобой распрощаться…»

Каково же было удивление авторов песни, когда они узнали, что «Спят курганы темные» в картине будет петь бандит и диверсант Макар Ляготин, роль которого исполнял артист Лавр Масоха. Ведь по своей эмоциональной окраске, по лирическим интонациям песня совсем не подходила для отрицательного персонажа. Но Луков стоял на своем. «Мне это надо для драматургии, — объяснял он, — ведь поначалу Ляготин должен предстать перед зрителями как «свой парень…». А если песня действительно получилась правильной и патриотичной, то народ все равно будет ее петь».

Так и случилось. «Спят курганы темные» зритель принял несмотря на то, что ее в фильме пел подлец и негодяй. Но вскоре об этом все забыли, и песня стала одной из лучших и известных песен на рабочую тему.

Про паренька из шахты угольной пели и во время Отечественной войны, пели на фронте и в тылу (музыковедами записано множество фольклорных вариантов). Песня напоминала многим о любимой профессии, о счастливом мирном времени:

На работу славную,

На дела хорошие

Вышел в степь донецкую

Парень молодой!

Остается добавить, что эта песня положила начало многолетней дружбе композитора и поэта с шахтерами. Они оба награждены почетным знаком «Шахтерская слава», а Н. Богословский, продолжавший писать на шахтерскую тему, стал полным кавалером знака «Шахтерская слава» всех трех степеней.

«Любимый город»

В предвоенные годы большим успехом у зрителей пользовался фильм Киевской киностудии «Истребители». Главную роль летчика Сергея Кожухарова играл Марк Бернес. После успешного исполнения песни «Тучи над городом встали» молодому артисту очень хотелось, чтобы и в новой картине у него была песня. Режиссер Э. Пенцелин согласился с ним. Но какой должна быть песня молодого летчика? О чем будет петь герой картины? На этот вопрос должны были ответить поэт Евгений Долматовский и композитор Никита Богословский.

В те годы советские люди жили под впечатлением гражданской войны в Испании. Все знали, хотя в газетах не писали об этом, что там воевали и наши советские парни. «Мы писали эту песню, — вспоминает Евгений Долматовский, — советуясь со своими товарищами, летчиками, недавно приехавшими из Испании и Халхин-Гола. Мы хотели, чтобы песня была о них, о том, что они чувствуют и думают».

Так появились стихи:

В далекий край товарищ улетает,

Родные ветры вслед за ним летят.

Любимый город в синей дымке тает,

Знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд…

А вслед за стихами родилась и мелодия. «Никита Богословский создал музыку, и поныне кажущуюся мне замечательной», —пишет Долматовский.

Песня пришлась по душе режиссеру, съемочной группе, и Бернес принялся ее энергично разучивать. Но не тут-то было! Почему-то песня не понравилась директору студии, и он запретил использовать ее в фильме, издав по этому поводу даже специальный приказ. Он сам немного пел, а потому считал себя авторитетом во всех музыкальных вопросах…

И все же песня зазвучала в фильме! Воспользовавшись отсутствием директора, уехавшего в командировку, режиссер снял картину в двух вариантах: с «Любимым городом» (Бернес пел под аккомпанемент композитора) и без него. Все должно было решиться в Москве, в Комитете по делам кинематографии. Пока же новое произведение молодых авторов запели участники съемки, а вслед за ними все работники студии…

Картина вышла на экраны с «Любимым городом», и песня получила всеобщее признание.

«Хотя «Любимый город» и был написан до войны, весной 1939 года, — говорит народный артист РСФСР Н. Богословский, — но в этой песне уже имелась в виду война. Успех песни, мне кажется, объясняется тем, что в ней впервые было сказано о войне с чисто лирических позиций: рассказ велся от имени одного человека, а это всегда затрагивает человеческую душу».

«Любимый город» любили фронтовики. С ним были связаны воспоминания о родном крае, о близких и любимых. И в то же время она пробуждала в сердцах воинов ненависть к врагу.

В повести К. Симонова «Дни и ночи» есть эпизод: в перерыве между боями воины слушают патефон. Когда раздаются с довоенных лет знакомые слова «В далекий край товарищ улетает…», комиссар Ванин и все присутствующие, казалось бы, огрубевшие на войне и умеющие сдерживать свои чувства люди, не стыдясь друг друга, вытирают увлажнившиеся глаза, снова и снова ставят

пластинку с любимой мелодией…

Особенно любили песню летчики.

«Мы в те годы много летали, возвращались домой усталые, — рассказывает Герой Советского Союза Г. Мосолов. — А когда попадали в нашу землянку, то в ней не было ни электричества, ни радиоприемника. И я не помню ни одного вечера, когда не звучала бы «В далекий край товарищ улетает». Это, наверное, интересная картина, когда сорок еще достаточно молодых мужских голосов почти в полной, темноте поют. И никто ведь не агитирует, какую петь песню, она рождается сама по себе…»