автор: Захарова Алёна Сергеевна
преподаватель
МБУДО ДШИ им. Г.Г. Галынина
П.И. Чайковский и «Могучая кучка»
П.И. Чайковский и «Могучая кучка»
Подготовила преподаватель
теоретических дисциплин
МБУ ДО ДШИ им. Г.Г. Галынина
Захарова Алёна Сергеевна
П.И. Чайковский и «Могучая кучка»
Отношения П.И. Чайковского с композиторами Могучей кучки складывались неоднозначно. И это связано в первую очередь с тем, что 60-е годы 19 века оказались непростыми для страны в целом и для искусства в частности. Среди разнообразных музыкальных течений того времени особенно выделялись два – Русское музыкальное общество и первая русская консерватория в России, а также новаторская школа, названная «Могучей кучкой». Во главе этих течений стояли Антон Григорьевич Рубинштейн и Милий Алексеевич Балакирев. Часто их называют оппонентами, но при более пристальном рассмотрении их деятельности становится понятно, что она строилась по принципу дополнительности. «Если же говорить о противоборстве, то оно разворачивалось между старым и новым в укладе российской действительности. В этой трудной схватке Рубинштейн и Балакирев выступили единым фронтом, вместе слагая «жизнеоткрывающее» русло в отечественной культуре, сулившее невиданный взлет русского искусства, неслучайно названный потомками золотым веком». [4. с. 594]
В этот период Балакирев был заинтересован в увеличении числа соратников Могучей кучки. Ради этой цели он и поспешил в Москву, чтобы «поближе познакомиться с московским музыкальным кружком и привлечь Николая Рубинштейна к участию в концертах Музыкального общества в Петербурге» [3. с. 119], а также лично познакомиться с П. И. Чайковским – молодым музыкантом, особенно заинтересовавшим Балакирева.
«Мы собрались человек пять-шесть из консерваторского кружка у Н. Г. Рубинштейна. Явился также Балакирев, с которым мы здесь впервые познакомились, — вспоминает Кашкин. — Беседа перешла сейчас же на музыкальные вопросы, в которых у нас оказалось чуть ли не полнейшее единение с петербургским гостем… Балакирев в разговоре с Чайковским упомянул о том, что слышал его увертюру два года назад, отозвался о ней с большой похвалой и попросил автора сыграть ее, но автор успел уже совсем забыть свое произведение. Тогда Балакирев сам уселся за фортепьяно, и оказалось, что он запомнил чуть не всю увертюру, слышав ее всего один раз, и притом запомнил не поверхностно, а весьма детально. Позже, когда мы познакомились ближе с изумительной музыкальной памятью Балакирева, нас подобные вещи не изумляли, но на первый раз очень поразило. Вообще в этот вечер разговоры постоянно сопровождались музыкой и за фортепьяно садились то Рубинштейн, то Балакирев… Вечер прошел очень оживленно, и мы сразу почувствовали себя как будто давно знакомыми с Балакиревым. На этом свидании было порешено, что Николай Григорьевич в будущем сезоне продирижирует одним из петербургских концертов и примет в нем участие в качестве пианиста, а Балакирев, в свою очередь, должен был продирижировать одним из концертов Общества в Москве». [3. с. 119]
Задуманное Балакиревым осуществилось и на этом вечере завязались дружеские отношения с Чайковским. «Вскоре молодой композитор посылает Балакиреву, «согласно уговору», партитуру «Танцев сенных девушек» из оперы «Воевода»: «…Если можно исполнить их в каком-нибудь концерте под Вашим управлением, то буду Вам крайне обязан». [4. с. 608]
В ближайшее время Н. Г. Рубинштейн включил в программу общедоступного концерта русской музыки в Большом театре «Танцы» Чайковского, а также «Сербскую фантазию» любимого ученика Милия Алексеевича – юного Н. Римского-Корсакова. Этот концерт принес успех Чайковскому и решительную неудачу Римскому-Корсакову. И последующая рецензия на концерт это подтвердила – лестные отзывы о большом даровании автора «Танцев сенных девушек» сочетались с насмешками над пьесой молодого Н. Римского-Корсакова. Все это заставило Чайковского написать заметку, в которой он посылал слова сочувствия автору «Сербской фантазии». Закончил Чайковский свою статью словами: «Вспомним, что г. Римский-Корсаков еще юноша, что пред ним целая будущность, и нет сомнения, что этому замечательно даровитому человеку суждено сделаться одним из лучших украшений нашего искусства». [3. с. 121]
Статья Чайковского повлияла на отношения между композитором и балакиревцами. После появления заметки в газете Балакирев в письме Чайковскому пишет: «Все наши вам кланяются», «Сейчас пришел Римский-Корсаков и просит написать вам от него особый, сугубый поклон». [3. с. 119]
Участники могучей кучки во главе с Балакиревым, резко разделявшие музыкальный мир на своих и чужих, теперь были готовы видеть в Чайковском союзника и друга.
Спустя год Чайковский вновь выступил в печати и теперь в защиту самого М.А. Балакирева, после того, как в апреле 1869 года он был отстранен от руководства концертами Императорского русского музыкального общества. В своей статье «Голос из московского музыкального мира» Чайковский писал: «Не знаем, как ответит петербургская публика на столь бесцеремонное с нею обхождение, но было бы очень грустно, если бы изгнание из высшего музыкального учреждения человека, составлявшего его украшение, не вызвало протеста со стороны русских музыкантов… Чем менее этот артист найдет поощрения в тех сферах, откуда обрушился на него декрет об остракизме, тем с большим сочувствием отнесется к нему публика, а эта деспотка стоит того, чтобы справляться с ее мнением, ибо в борьбе с враждебными облюбленному художнику силами она останется победительницей. Г. Балакирев может теперь сказать то, что изрек отец русской словесности, когда получил известие об изгнании его из Академии наук. «Академию можно отставить от Ломоносова, — сказал гениальный труженик, — но Ломоносова от Академии отставить нельзя». [3. с. 124]
На такой отклик Чайковского немедленно отреагировали участники кружка. «Заметка ваша о выходе Милия Алексеевича из Музыкального общества произвела на всех здесь самое приятное впечатление своею теплотою и сильным тоном», — писал Чайковскому Римский-Корсаков. «Статейку вашу в «Современной летописи» я прочел, — сообщал сам Балакирев, — вся компания наша (как вы называете, «Якобинский клуб») шлет вам большое спасибо …» [3. с. 125]
Все произошедшее окрасило отношения Балакирева и Чайковского в сердечные тона. Многое сближало музыкантов – от схожести музыкальных симпатий и антипатий до отношения к коренным вопросам русской жизни. Возможно, поэтому Балакирев доверил Чайковскому свои значимые и сокровенные замыслы. «В результате подсказанные Балакиревым увертюра «Ромео и Джульетта» по Шекспиру и симфония «Манфред» по Байрону стали вехами на творческом пути Чайковского». [7. с. 17]
В этот период для Чайковского «словно распахнулись огромные окна в мир. В привычный круг профессиональных забот и повседневных, хотя и важных, консерваторских дел ворвался свежий ветер широких идей, неукротимый дух борьбы». [3. с. 126]
Милий Алексеевич направлял Чайковского на путь программной и изобразительной музыки. И однажды, во время прогулки, он предложил Чайковскому написать увертюру «Ромео и Джульетта» – по трагедии Шекспира, в чьих пьесах Балакирев находил «ту могучую лепку характеров, ту стремительность и потрясающий драматизм сюжета, тот поэтический, разнообразный и живописный колорит, которые, казалось, сами просятся в музыку и только в музыке могут найти свое окончательное выражение». [3. с. 127]
Чайковский начинает работать над увертюрой и в этот период Балакирев со всем пылом и страстью «пытается в короткий срок обратить молодого музыканта в «свою веру». А потому, жалуется Чайковский, «требует, чтобы я целый день проводил с ним». «Захваченный железной рукавицей» Балакирева, Чайковский сетует и на исключительность балакиревских мнений, и на упорство, с каким тот отстаивает их, но тем не менее терпит все — ради творчества». [4. с. 611]
После критики старшего товарища Чайковский несколько раз переделывает увертюру и в итоге создает «произведение, отмеченное чертами гениальности». [3. с. 130] Блестящее воплощение сюжета, предложенного Балакиревым, на многие годы определило путь композитора, его художественные позиции. Лирика, тяготеющая к трагедийным тонам – вот та сфера, которая соответствует дарованию Петра Ильича. «С помощью Балакирева Чайковский находит свою концепцию, которая будет по-разному представлена в целом ряде его лучших оперных, симфонических, балетных произведений: человек с его стремлением к счастью и препятствующий тому неумолимый рок. Все развитие движется к кульминации, которая оборачивается катастрофой». [4. с. 613]
Композиторы «Могучей кучки» приняли увертюру Чайковского с восторгом.
Она вошла в число любимых музыкальных произведений, исполняющихся на музыкальных встречах кружка. «Тема любви» была единодушно признана одним из счастливейших вдохновений во всей музыке. Всех решительнее выразил общее настроение Стасов. Обращаясь к Балакиреву и его товарищам, он провозгласил: «Вас было пятеро, а стало шесть!» [3. с. 130]
Но Стасов ошибался. Чайковскому не суждено было стать шестым кучкистом, ведь в творчестве композитора всегда ясно выражалась особенная художественная направленность его личности.
Итогом дружбы Чайковского с композиторами «Могучей кучки» и их предводителем Балакиревым стало обретение первым «своего индивидуального творческого пути, ознаменованного созданием последних симфоний, «Манфреда», балета «Лебединое озеро», оперы «Пиковая дама». [4. с. 614] Без Балакирева, по словам Сергея Михайловича Слонимского, «не было бы оригинального, русского Чайковского, наследника Глинки, а не лейпцигской школы, в традициях которой он начинал свой путь в период консерваторского учения (разумеется, крайне полезного и необходимого Чайковскому)». [5. с. 29]
Балакирев, как педагог и композитор, мог по праву гордиться творческими результатами Чайковского. Да, он не стал «шестым» в «Могучей кучке», но «зато он пополнил ряд композиторов-гениев Русской школы второй половины XIX века, где можно выделить два полюса, связанные с именами кучкистов и Чайковского. Направление это своим истоком обязано Глинке, а пышным расцветом — Балакиреву». [4. с. 615]
Список литературы
- Балакиреву посвящается: сб. статей и материалов. Вып. 2 / ред.-сост. ред.-сост. Т. А. Зайцева. СПб.: Композитор, 2014.
- И.Ф. Кунин. Милий Алексеевич Балакирев. Жизнь и творчество в письмах и документах / Кунин И.Ф. М.: Советский композитор, 1967.
- И.Ф. Кунин. Петр Ильич Чайковский. Жизнь замечательных людей. Серия биографий; Выпуск 17 / Кунин И.Ф. Москва: Молодая гвардия, 1958.
- М. А. Балакирев: Путь в будущее / Татьяна Зайцева. — СПб.: Композитор, 2017.
- Слонимский С. М. Балакирев-педагог // Балакиреву посвящается: сб. статей и материалов. Вып. 3 / ред.-сост. Т. А. Зайцева. СПб.: Композитор, 2014. С. 29
- Т. А. Зайцева. Милий Алексеевич Балакирев. Истоки / Зайцева Т. А. СПб.: «СУДАРЫНЯ», 2000.
Т. А. Зайцева. СПб.: Композитор, 2004
- Т. Зайцева. О Балакиреве и Чайковском (по материалам архива и библиотеки главы Новой русской школы) / Зайцева Т. / Musicus. – 2020 – № 3. – С. 15–23.
- Т. Зайцева. Творческие уроки М.А. Балакирева. Пианизм, дирижирование, педагогика / Зайцева Т. СПб.: Композитор, 2012.
